Итак, закончилось короткое – недельное – введение в беспрецедентный эксперимент по переходу российских вузов полностью на дистанционку. С 16 по 27 марта количество студентов, обучающихся в ТГУ онлайн, увеличилось с 5,5 тыс. до 7,5 тыс. человек. Закончились и последовавшие за этим недельные «каникулы», во время которых можно было выдохнуть и постараться понять, что уже получилось, а что ещё нет. Начался основной путь освоения нового формата работы с осознанием того, что у онлайн-обучения есть как светлые, так и тёмные стороны. И, судя по аналитическим статьям ведущих мировых СМИ, этот путь для вузов всех стран будет таким же непростым и тернистым, как путь джедая.

Что мы поняли конкретно о себе и для себя в этой ситуации? Мы действительно оказались готовы к ней лучше многих других университетов, о чем я уже говорил в предыдущем выпуске блога. Какие-то параметры своей готовности мы смогли по-настоящему оценить только сейчас. Например, тот факт, что ещё за несколько лет до сегодняшнего форс-мажора на многих факультетах ТГУ появились свои собственные эксперты по электронному обучению. С 2014 года они объединились в сообщество энтузиастов, регулярно собирающихся для обсуждения всех нюансов применения дистанционного обучения в разных предметных областях и сложившихся традициях преподавания. С 1 февраля 2020 года их экспертная позиция усилена: во всех учебных подразделениях появились заместители деканов по электронному обучению. Пожалуй, ТГУ – один из первых отечественных вузов, поддержавших внедрение цифровых образовательных технологий в учебном процессе отдельной должностью в администрации факультетов. И это стало очень своевременным, поскольку сейчас эти сотрудники играют ключевую роль в организации перехода на дистанционку.

Победив в жесткой конкурентной борьбе за создание регионального центра цифровых компетенций, каковых в России всего 10 (проект «Современная цифровая образовательная среда в РФ» в рамках государственной программы «Развитие образования» на 2013-2020 годы), ТГУ вместе с партнерами из ТПУ, ТУСУР и СибГМУ создал инструмент масштабирования передового опыта. На базе нашего университета в 2017 году открылся Томский региональный центр компетенций в области онлайн-обучения (ТРЦКОО). Он решал и решает целый круг задач по созданию и использованию МООК, распространению лучших практик, подготовке студентов к обучению на онлайн-курсах, мониторингу развития онлайн-обучения. За период реализации проекта на программах ТРЦКОО прошли обучение около 1700 преподавателей вузов, представляющих 181 организацию из 61 региона РФ с охватом всех 8 федеральных округов; а также из Казахстана, Беларуси и Таджикистана. Проведено более 50 онлайн-семинаров и мастер-классов по актуальным аспектам онлайн-обучения. Организован Клуб менторов-студентов, обучающихся на онлайн-курсах и помогающих другим студентам в вопросах онлайн-обучения. Почти 16,5 тысяч человек отучились на онлайн-курсах на ресурсе, работающем по принципу «одного окна», с подтверждением результатов обучения.

Организовано обсуждение возможностей онлайн-обучения в рамках Сибирских школ МООК и Международной конференции по новым образовательным технологиям #EdCrunch Томск; а также на 60 различных конференциях и выставках, в том числе 20-ти международных. Если зайти на сайт ТРЦКОО, то можно увидеть, какая активная работа ведется там и сегодня. В частности, с 9 апреля запущена серия бесплатных вебинаров для преподавателей вузов и школ по самым актуальным методическим вопросам онлайн-образования.

Но быть готовыми лучше многих не означает быть готовыми полностью и во всём. Выявился и ряд рабочих проблем, решить которые не всегда удаётся сразу. Несмотря на то что мы периодически и существенно обновляем часть своего IT-парка, проведенный аудит показал определенный моральный износ и недостаточную мощность университетских серверов. Технический прогресс и потребности развиваются быстрее, чем возможности их удовлетворить. Конечно, сейчас, когда почти половина студентов разъехались по домам, имеющейся мощности хватает с запасом. Надеемся, что к моменту их возвращения и запуску образовательного процесса в штатном режиме мы справимся с этой проблемой. Кроме того, постараемся значительно снизить для них стоимость интернета. На этот же месяц – апрель – мы сделали его в общежитиях полностью бесплатным.

Стало также очевидным, что при всех достоинствах используемой нами электронной обучающей среды Moodle, о которых я подробно говорил в предыдущий раз, она нуждается в существенной доработке. Прежде всего, с точки зрения более удобного использования (юзабилити) и привлекательного дизайна. В настоящее время здесь слишком много «кнопок» и слишком мало того, что помогало бы удерживать внимание, снижать нагрузку на зрение и поднимать настроение. В условиях длительного периода дистанционного обучения последнее является тоже очень важным. Люди, и особенно молодежь, в своей повседневной жизни уже привыкли пользоваться высокотехнологичными девайсами с прекрасным дизайном и различными игровыми приложениями. Неоправданная многоходовость юзабилити, перегруженность и слишком формализованный вид страниц Moodle вызывает у них когнитивный диссонанс в сравнении с интуитивно понятным функционалом и нескучным дизайном современных смартфонов. Отсутствие энтузиазма при работе с подобными обучающими средами по аналогичным причинам наблюдается у студентов и преподавателей многих вузов мира. По крайней мере, это выявляют специальные исследования. В результате такие топовые университеты, как Стэнфорд, Гарвард и Массачусетский технологический, вынуждены отдавать до 70% будущих доходов от онлайн-обучения частным дизайнерским студиям и IT-компаниям за постоянный и качественный тюнинг своих электронных обучающих платформ и контента для них. Но такое могут себе позволить только американские колледжи и университеты первого эшелона, в которых плата за учебу в два раза выше, чем в лучших европейских вузах. Большая часть остального мира, включая «родину Moodle» Австралию, обучается примерно в одинаково безликих электронных средах с небезупречным юзабилити. Тем не менее и здесь наметились новые тренды. Во-первых, во многих вузах всё более востребованной становится профессия педагогического дизайнера – специалиста, разбирающегося в педагогике и теории образования и умеющего работать с современными цифровыми технологиями. Его задача состоит в том, чтобы вместе с предметными экспертами придать электронному учебному материалу ясную, доступную и занимательную форму. Педдизайнер, не являющийся специалистом по конкретному курсу, смотрит на него глазами студента. Он видит те мелочи, которые может пропустить преподаватель, думающий, что его «и без этого поймут».

Во-вторых, на горизонте онлайн-обучения уже вполне отчетливо проявились контуры цифровой обучающей среды следующего поколения – NGDLE (next generation digital learning environment). Она задумана как экосистема, состоящая из инструментов обучения и компонентов, придерживающихся общих стандартов. В то время как традиционная LMS обеспечивает, преимущественно, административные функции, NGDLE предназначена непосредственно для поддержки обучения. Для этого она должна будет учитывать пять аспектов: 1) совместимость и интеграцию; 2) персонализацию; 3) аналитику, консультирование и оценку обучения; 4) сотрудничество; 5) доступность и универсальный дизайн. NGDLE – это своеобразный «генератор мышления», позволяющий студентам и преподавателям пользоваться всем спектром достижений в высшем образовании.

Таким образом, мы понимаем все ограничения Moodle и знаем, что нам нужно делать. Жизнь показывает, что если по-серьезному заходить в электронное обучение, то нужны программы с контентом и «упаковкой» совсем другого уровня. В Томске уже есть компании, занимающиеся дизайном и геймификацией, с которыми можно договариваться о сотрудничестве в обозначенной сфере. Для одного университета это очень дорого, однако в рамках Большого университета такой проект по созданию качественной платформы вполне осуществим. Но в идеале нужно выращивать свою компанию, которая специализировалась бы на юзабилити цифровых обучающих сред и дизайне электронных курсов. Мы видим перспективы и обязательно займемся всеми этими вопросами. Но в данное время нам, как и всем остальным, нужно просто продержаться, чтобы выжить и развиваться дальше.

Сейчас же приходится решать более срочные задачи. Среди них, например, поиск возможностей для проведения лабораторных практических занятий; разработка системы прокторинга – контроля процессов тестирования и сдачи экзаменов в онлайн формате; помощь слабовидящим студентам в освоении учебного материала; создание внутреннего агрегатора всех университетских электронных курсов и другое. Конечно, многое можно было планировать и решать заранее, что мы и делали. Но есть такие вещи, предвидеть которые было нельзя. Они стали очевидными только в процессе массового перехода на полное дистанционное обучение.

Например, мало кто ожидал, что в таком режиме у значительной части студентов довольно быстро возникает ощущение перегруженности заданиями, хотя по факту это часто не так; и что для преподавателей и студентов в процессе вебинаров время течет по-разному: для первых – стремительно, для вторых – очень медленно. В результате обучающиеся чувствуют эмоциональное «выгорание», мешающее им поддерживать необходимую мотивацию к учебной деятельности. Значит, нужно искать новые форматы для лекций и семинаров. Кроме того, те студенты, которые разъехались по домам в разных часовых поясах, испытывают трудности в присутствии на онлайн-занятиях «здесь и сейчас». (При этом несомненным плюсом дистанционки является то, что она сразу выявляет студентов, которые делают вид, что учатся, хотя на самом деле не учатся).

У преподавателей в связи с переходом в онлайн также возникают непредвиденные вопросы и сомнения. Например, не все из них настроены на видео- или аудиозаписи своих онлайн-лекций для их дальнейшего размещения на образовательных платформах. Действительно, живая устная речь лектора с неизбежной долей экспромта существенно отличается от точного воспроизведения текста по заранее написанному сценарию.

И далеко не все лекционные экспромты рассчитаны на своё «увековечивание». Равно, как вопросы, ответы и реплики студентов, звучащие во время лекций и семинаров. Потенциальная возможность использования таких видео- и аудиозаписей не совсем по назначению является серьезным риском с точки зрения защиты персональных данных. Некоторое время назад на сайте “The Chronicle of Higher Education” мне уже попадалась на глаза статья одного из американских профессоров, поднимавших эту проблему. По его мнению, полная фиксация учебного процесса может сильно навредить карьере будущих сенаторов и президентов, не отличавшихся в студенчестве особым прилежанием в учебе. Тем не менее, некоторые университеты и школы, и даже целые страны (например, Финляндия) принимают решение фиксировать на цифровых носителях всё, что происходит в образовательных учреждениях. Вопрос остается дискуссионным, но, безусловно, актуальным.

Заявили о себе и другие риски – «технологические», о которых раньше никто не подозревал, включая самих разработчиков рискованных технологий. Речь идет о приложениях для видеоконференций, интерес к которым возрос многократно в связи с переходом университетов, школ и организаций в дистанционный режим работы. Так в начале апреля газета New York Times сообщила, что популярное во всём мире приложение Zoom стало мишенью для домогательств и злоупотреблений, координируемых в частных чатах социальных сетей. Первоначально набеги незваных гостей на онлайн-собрания в Zoom рассматривались как шутки или классический троллинг, но теперь они стали предметом пристального внимания со стороны ФБР из-за своего ненавистнического характера. Тысячи людей объединяются в чатах, чтобы организовать кампании преследования Zoom, поделиться паролями его закрытых онлайн-собраний и посеять там хаос. Для срыва видеоконференций зум-рейдеры используют шокирующие визуальные образы, расистские высказывания и ненормативную лексику. И хотя модератор собрания может удалить любого из участников, конкретных виновных ему определить сложно, поскольку в одной такой «атаке» их может быть несколько и они могут переключаться с одного псевдонима на другой. Чрезвычайно важен и интересен вывод сотрудников ФБР о том, что существенную часть зум-рейдеров составляют… студенты университетов и старшеклассники! Точнее те из них, кто испытывает стресс от перехода из-за коронавируса на дистанционное обучение и выражает таким образом свой протест.

Итак, нужно признать, что онлайн-форматы, несомненно, несут свои риски. Особенно в тех случаях, когда они плохо спроектированы и лишены настоящего человеческого внимания и заинтересованности со стороны преподавателей. Но альтернативы им нет. Поскольку ситуация, в которой находится мировое образование из-за пандемии, сама по себе беспрецедентна. К ней не был готов никто, включая американские университеты и школы, закрывавшиеся из-за урагана Катрина и лесных пожаров в Калифорнии. Тогда бедствия были ограничены относительно короткими сроками и меньшим количеством регионов. Теперь же это кризис планетарного масштаба. Тем не менее, даже у такого кризиса есть свои плюсы. New York Times отмечает, что одним из них стал отказ академических элит от тезиса, что онлайн-обучение априори является второстепенным заменителем “настоящего”, т.е. персонифицированного, образования. Снобизм, контрпродуктивность и невосприимчивость к электронному обучению многих элитных образовательных учреждений обусловили их особую уязвимость в форс-мажорной ситуации. Те же университеты и колледжи, которые раньше других оценили онлайн-формат как достойный способ обучения со своими собственными отличительными чертами и инвестициями, которых он заслуживает, смогли быстро отойти от первоначального шока и наладить образовательный процесс.

Нам всем предстоит пройти никем не изведанный ранее путь, связанный с решением огромного количества разных задач. Это будет очень сложная и затратная во всех отношениях работа. Но чем скорее мы осознаем, что образование никогда не будет прежним и что необходимо наращивать свои цифровые компетенции, тем скорее мы начнем добиваться серьезных результатов и успехов. Как сказано в Кодексе Джедая, «нет волнения – есть покой, нет невежества – есть знание, нет хаоса – есть гармония». Будем же спокойно и со знанием дела выстраивать наиболее гармоничные форматы электронного обучения!

Ректор ТГУ Эдуард Галажинский