«Много духом страдал на морях, о спасеньи заботясь
жизни своей и возврате в отчизну товарищей верных»
Гомер. «Одиссея», песнь I. Перевод В.В. Вересаева

Пролог

Этим летом в мировом культурном пространстве возник новый феномен — фильм Кристофера Нолана «Одиссея», который за первый месяц проката собрал более 1,1 млрд долларов. На всех крупных цифровых платформах и в соцсетях идут острые дискуссии по поводу того, является этот фильм истинным шедевром или полным провалом известного режиссера. Спорить по этому поводу бесполезно, так как и у яростных фанатов этого фильма, и у его безжалостных критиков есть резонные причины считать свою точку зрения правильной. Можно только предположить, что высочайшие кассовые сборы этого кинематографического продукта обусловлены именно высотой волн поднятого «хайпа» вокруг него. Важнее другое: этот фильм и споры, связанные с ним, побудили сотни тысяч людей и прежде всего молодых людей, обратиться к самому литературному источнику — гомеровской «Одиссее». 

В настоящее время «Одиссея» Гомера в переводе специалиста по античной литературе Эмили Уилсон занимает второе место в общем рейтинге самых продаваемых в США книг. Российская статистика тоже очень впечатляюща:

Онлайн-сервис электронных и аудиокниг «Литрес» зафиксировал рост интереса к книге с 15 июля по 3 августа: выручка от издания во всех форматах увеличилась на 1003% по сравнению с аналогичным периодом 2025 года.

Федеральная сеть книжных магазинов «Читай-город» также зафиксировала рост спроса на «Одиссею» Гомера с 15 июля по 3 августа. Продажи книг в штуках за эти даты выросли в 7,3 раза (или на 630%) в сравнении с аналогичным периодом 2025 года. Между тем маркетплейс Ozon сообщил о росте продаж «Одиссеи» Гомера в 9,3 раза за период с 15 июля по 3 августа по сравнению с прошлым годом. 

Получается, что «Одиссея» Гомера — древняя история, которая почему-то снова понадобилась современному человеку. И всё-таки почему? Мой ответ таков: она о человеке, который должен пройти длинный путь, чтобы вернуться домой уже другим. О том, что зрелость не выдаётся по факту победы, диплома, должности или возраста. Её приходится добывать через испытания, ошибки, встречи, потери, соблазны, страхи, преодоление усталости и постоянное усилие не забыть, кто ты и куда идёшь.

В этом смысле у каждого человека есть своя «одиссея». Здесь и дальше мои ассоциации связаны, конечно, уже не с фильмом, а с самим первоисточником. Своя «одиссея» есть у первокурсника, который вчера ещё был школьником, а сегодня входит в университетскую аудиторию. У преподавателя, который каждый сентябрь заново выходит к студентам и понимает, что перед ним уже другое поколение. У учёного, который годами идёт к результату, хотя вокруг меняются правила, показатели, технологии и источники финансирования. У сотрудника вуза, чья работа часто остаётся за кадром, но без неё университетский корабль просто не выйдет из гавани.

Поэтому в начале нового учебного года мне хочется посмотреть на путь человека в университете именно как на «одиссею». Для Томского государственного университета эта метафора мне кажется особенно уместной. Мы приближаемся к 150-летию. Это значит, что наш университет тоже прошёл очень большой путь: от Императорского университета, первого в Сибири, до современного исследовательского, включённого в решение самых сложных задач страны. Но любой юбилей рискует превратиться просто в красивую постановку-театрализацию; в набор дат, воспоминаний и торжественных формулировок. Не хотелось бы такого юбилея! Университет не должен превращаться в памятник самому себе. 150 лет — это не точка покоя, а точка нового «отплытия». И если говорить языком Гомера, то наша Итака не позади. Она всё время впереди. Потому что университет возвращается домой не тогда, когда вспоминает своё прошлое, а тогда, когда снова становится самим собой в новых обстоятельствах.

Когда победа оказывается только началом

У Одиссея всё основное начинается после Трои. Казалось бы, главная битва выиграна, город взят, герой должен возвращаться домой. Но именно в этот момент начинается самое трудное. Победа оказывается не финалом, а началом нового пути. Так часто происходит и с первокурсниками. Поступление в университет кажется завершением большой школьной гонки. ЕГЭ сдан, документы поданы, приказ о зачислении вышел. Можно выдохнуть. Но на самом деле человек не прибыл в Итаку, а только отплыл от своей Трои.

Первый курс — это, по сути, выход в «открытую воду». Здесь меньше внешнего контроля и больше личной ответственности. Здесь никто не будет каждый день проверять, сделал ли ты домашнее задание, правильно ли распределил время, понял ли смысл выбранной программы. Университет даёт человеку больше свободы, но вместе с ней и больше риска.

Поэтому очень важно в самом начале не перепутать поступление с достижением цели. Поступление — это доверие, которое университет оказывает студенту. Мы как бы говорим ему: теперь ты часть нашего общего большого пути, но идти придётся самому. Не в одиночку, конечно: рядом всегда будут преподаватели, кураторы, тьюторы, старшие товарищи, научные руководители, сотрудники. Но никто не проживёт эту университетскую одиссею вместо тебя.

Опасность мягкого берега

В «Одиссее» есть эпизод с лотофагами. Это не самые страшные враги Одиссея, казалось бы, они никого не убивают, не берут в плен, не устраивают битву. Они просто дают спутникам Одиссея попробовать лотос — коварное растение, после чего люди забывают, зачем плыли, куда возвращались и кто их ждёт. Мне кажется, это один из самых современных эпизодов у Гомера. Сегодня человека редко сбивают с пути прямым запретом или открытой угрозой. Гораздо чаще его уводит за собой сладкое «забывание». Бесконечная лента соцсетей, короткие видео, случайные подработки, ночные переписки, привычка откладывать главное, иллюзия, что времени ещё много.

Университетская свобода для первокурсника может стать пространством роста, а может стать «лотосовым полем»: вроде бы всё приятно — новые знакомства, новые маршруты, город, события, ощущение взрослости. Но незаметно теряется главное: внутренняя цель. Человек ходит в университет, но уже не очень помнит и понимает, зачем. Поэтому самоорганизация, о которой я так часто говорю в своём блоге, — это способность помнить свою Итаку. Понимать, зачем ты пришёл в университет. Не в абстрактном смысле — «получить диплом», «стать специалистом», «устроиться на работу», а в более глубоком: каким человеком ты хочешь стать? В какой сложности научиться жить? За какую задачу однажды взять ответственность? Университет не может запретить человеку пробовать «лотосы» современного мира. Да это и невозможно. Но он может научить различать: что даёт энергию, а что незаметно усыпляет волю; что расширяет жизнь, а что превращает её в бесконечное прокручивание дня.

Пещера Циклопа

Полифем — очень точный художественный образ ограниченного видения. Когда мир сужается до одной точки, любая сила становится опасной. В университете есть похожий риск — риск «одноглазой», а точнее одномерной, специализации. Студенту говорят: выбери направление, углубляйся, становись профессионалом, не распыляйся. И всё это правильно. Без глубины не бывает настоящей профессии. Невозможно быть сильным химиком, биологом, филологом, программистом, юристом, психологом, если ты не докопался до фундамента дисциплин, образующих выбранное направление. Отсюда и фундаментальность знания, о которой я тоже часто говорю. Но у специализации есть своя ловушка. Человек может начать видеть мир только через один профессиональный «глаз». Для программиста — это набор кода. Для биолога — лабораторный объект. Для экономиста — расчёт. Для гуманитария — текст и его интерпретация. И тогда профессионализм становится не силой, а туннелем.

Классический университет нужен именно для того, чтобы этого не случилось. Его задача — не размыть профессию, а встроить её в широкий контекст. Показать будущему инженеру человека и общество; гуманитарию — технологии, данные, искусственный интеллект; естествоиспытателю — этические и культурные последствия его научных экспериментов и открытий. ТГУ исторически силён именно этой многомерностью. У нас рядом существуют естественные науки, физико-математические и инженерные направления, IT, социогуманитарный блок, медицина, искусство, культура, предпринимательство. И всё новое, как правило, рождается не внутри какой-то одной закрытой «башни», а на переходах между ними. Поэтому я бы сказал студентам так: становитесь специалистами, но не становитесь «циклопами». Настоящий профессионал будущего — это человек, который глубоко видит своё дело, но не теряет других измерений мира.

Мешок ветров

Одиссей получает от повелителя ветров Эола волшебный мешок со свирепыми ветрами. Попутный ветер невидим, но именно он движет корабль. Пока дует попутный ветер, а остальные ветра внутри мешка, путь возможен. Но как только команда Одиссея вопреки его предостережениям открывает мешок Эола, свирепые ветра вырываются и уносят корабль от цели. У нас в ТГУ тоже есть невидимый ветер, помогающий каждому достичь своей цели на том или ином этапе университетского пути. Это труд людей, о которых редко говорят в университетских новостях. Среди них сотрудники деканатов, инженеры, библиотекари, методисты, айтишники, работники общежитий, специалисты приёмной комиссии, бухгалтерии, кадровых служб, служб безопасности, административных подразделений. Все, кто вместе с преподавателями обеспечивает сложнейший образовательный процесс и является движущей силой университетского «корабля». Когда все системы работают как нужно, это кажется естественным, как попутный ветер.

Новый учебный год — хороший момент, чтобы сказать: университетская команда состоит не только из тех, кто читает лекции и публикует статьи. Она состоит из всех, кто делает возможным само движение. И в этом смысле невидимый труд — не второстепенный. Он просто устроен так, что его результатом становится нормальная работа других людей.

Одиссей не дошёл бы до Итаки без ветра. Университет не пройдёт свой путь без уважения к тем, кто этот ветер удерживает.

Встреча, после которой меняется путь

Кирка, она же волшебница и богиня Цирцея, — сложный образ. Сначала она пугает, превращая спутников Одиссея в животных. Но потом она помогает герою понять дальнейший маршрут и меняет его личность. В университете у каждого человека должна случиться такая встреча. Не обязательно драматическая. Иногда это преподаватель, который впервые задаёт тебе вопрос, на который нельзя ответить просто пересказом конспекта или учебника. Иногда научный руководитель, который отказывается принять работу, написанную с помощью искусственного интеллекта, потому что видит в тебе больший потенциал, чем ты сам в себе. Или куратор, который помогает не потеряться в первые месяцы. А наставничество предполагает не только доброжелательную поддержку. Иногда наставник кажется очень «неудобным», не давая молодому человеку всегда пребывать в зоне комфорта. Он требует точности, честности, усилия, самостоятельности. Возвращает к вопросу: ты действительно хочешь расти или только хочешь, чтобы тебя похвалили? Если университет — это дом, то наставники в нём те, кто встречает человека на пороге настоящей взрослости и помогает ему не пройти мимо самого себя.

Разговор с теми, кто владеет знанием

Фактически, весь путь Одиссея — это путь к некоему знанию. Знанию, которым он вначале не владел, но которое для него чрезвычайно важно. На этом пути он встречает не только своих современников, но и тех, кто уже ушёл. Для университета это почти буквальная метафора преемственности знаний. Молодому человеку-исследователю может казаться, что будущее создаётся только из нового: новых технологий, платформ, моделей, понятий. Но университет учит и другой логике: чтобы двигаться вперёд, нужно уметь разговаривать с предшественниками.

Научная библиотека ТГУ — один из главных входов в большую университетскую «память». Там хранится не «прошлое», а опыт мышления: ошибки, гипотезы, открытия, споры, тексты, которые пережили своих авторов. Через них человек понимает: он не первый, кто ищет ответ. До него уже думали, спорили, ошибались, открывали, защищали свои идеи. То же самое и научные школы. Университетская научная школа, как и античные философские школы, — это своеобразное пространство постановки проблемных вопросов. При этом старшие передают младшим не только знания, но и требовательность к мысли, вкус к доказательству, профессиональную этику, умение вести диалог по аналогии с сократовской «майевтикой», а также понимание того, что наука не начинается каждый понедельник с чистого листа.

В эпоху искусственного интеллекта это особенно важно. Машина может мгновенно создать справку, сгенерировать текст, предложить гипотезу. Но она не заменяет живой преемственности, не знает, что такое научная совесть и ответственность, не чувствует веса традиции. Не понимает, почему некоторые вопросы нельзя решать только скоростью.

Сирены с голосами алгоритмов

Сирены — демонические полуженщины-полуптицы — тоже обещают Одиссею знание. Они поют так сладко и маняще, что человек хочет свернуть с пути и остаться у их берегов навсегда. Одиссей спасается не потому, что объявляет себя сильнее такого соблазна, просто он заранее создаёт систему защиты: приказывает команде залепить уши воском и привязать его верёвкой к мачте.

Это просто сумасшедшая метафора современного ИИ: наши «сирены» или нейросети сегодня поют и говорят не только человеческими голосами. Это прежде всего голоса алгоритмов, предлагающие нам рекомендательные ленты, бесконечные уведомления, бесчисленные варианты готовых ответов и текстов, которые можно получить за секунды. Они соблазняют не только красотой решений и текстов, но и претензией на всезнание. Всё это удобно, быстро, вполне убедительно, и всё это может незаметно увести человека от… собственного мышления. Искусственный интеллект — не враг университета, и мы уже много говорили об этом. Он становится новой формой реальности и новым инструментом науки, образования, коммуникации. Университет, который пытается просто запретить ИИ, будет похож на капитана, который запрещает море вместе со всеми его обитателями, включая сирен. Но при этом университет обязан научить человека не отдавать алгоритму на постоянный «аутсорсинг» собственную память, внимание, умение критически мыслить. Да, ИИ может подсказать нужное решение, но это не отменяет твою обязанность его проверить, сомневаться в нём и отвечать за его результат. ИИ может быть мощным помощником, но не должен становиться «сиреной», уводящей от твоего собственного пути.

В этом смысле мачта Одиссея — это твоя совесть, дисциплина и критичность мышления, умение читать и понимать длинные тексты. Без этого большой цели — получения настоящего знания — не достичь.

Два морских чудовища в узком проливе

«Между Сциллой и Харибдой» — это ситуация, где лёгкого решения нет. С одной стороны — Сцилла с шестью головами, заглатывающими моряков с палубы, с другой — Харибда, гигантская извергательница воды. И нужно пройти между ними, понимая, что безопасного маршрута в данном случае не существует.

У современного студента есть свои Сцилла и Харибда: учёба и работа. С одной стороны, очень понятное желание как можно раньше войти в профессию, зарабатывать, накапливать опыт, не быть человеком «только с теорией». С другой, опасность рано уйти в постоянную занятость на работе и не освоить полностью университетские глубины. Утонуть в практике без фундаментальности или застрять в фундаментальности без применения? Оба варианта плохи: первый даёт быстрый старт, но часто упирается в потолок. Второй даёт красивую академическую траекторию, но может не встретиться с реальной задачей.

Новая модель высшего образования пытается пройти между этими крайностями. Не сократить университет до набора прикладных навыков и не оставить его в старой логике, где практику можно отложить «на потом». Студенту нужны и глубина, и практика, и фундаментальное мышление, и работа с реальными задачами. А ещё ему нужны наставники из университета и партнёры из индустрии.

Пройти между Сциллой и Харибдой — это не выбрать «или-или», а удержать, как бы это ни было трудно, «и это, и то». Теоретические знания и практические навыки. Свободу и ответственность.

Остров, который трудно покинуть

Нимфа Калипсо семь лет удерживает Одиссея не страхом и ужасом, а возможностью жить спокойно и удобно. Её остров прекрасен, там можно остаться навсегда, забыть боль пути, перестать бороться, жить привычно. Но именно поэтому этот эпизод так важен: не всякая опасность выглядит как опасность. Иногда самое трудное — это расстаться с тем, к чему ты привык.

Университетскому человеку тоже нужна поддержка, знакомая среда, безопасность, возможность отдохнуть, восстановиться, почувствовать себя своим. Без этого нельзя ни учиться, ни преподавать, ни заниматься наукой. Но всё это не должно превращаться в остановку развития. Если студенту в университете просто удобно учиться, но он не растёт, значит, мы что-то делаем не так. Если преподаватель работает только в привычной ему методике, потому что он «так всегда делал, и всё получалось», значит, он тоже оказался на своём острове Калипсо. Если подразделение научилось хорошо воспроизводить старую норму, но при этом боится выстраивать для себя новые траектории, значит, такое воспроизводство стало формой задержки.

Новый учебный год всегда выводит нас с подобных «островов». Приходят новые студенты, нужно обновлять курсы и отвечать на вопросы, к которым мы, возможно, не сразу готовы. Меняются образовательные стандарты, технологии, партнёры, государственные задачи. Это может утомлять и даже раздражать, но именно это и не даёт университету застрять в стагнации и заставляет идти вперёд.

Тот, кто помогает почувствовать берег

Феаки в «Одиссее» — удивительный народ. Они принимают Одиссея, выслушивают его историю, дают ему дары и помогают вернуться домой. Они не проходят путь вместо него, но становятся тем сообществом, без которого возвращение невозможно.

Так же и университетское сообщество, объединяющее преподавателей, исследователей, кураторов, тьюторов, методистов, старшекурсников, каждый год встречает вновь прибывших «одиссеев» — первокурсников, новых сотрудников, помогает им освоиться в новом пространстве, познакомиться с академическими традициями, получить новые знания и навыки, найти друзей на всю жизнь, раскрыть себя по-настоящему. Большую роль в этом играет и сам кампус. И не только как совокупность зданий, аудиторий, общежитий и лабораторий, но как вся университетская атмосфера, говорящая человеку: ты здесь не случайный посетитель, ты принадлежишь этому месту, ты — свой. И здесь у тебя есть маршруты, пространства, люди, правила, события, «точки кипения» и «точки сборки».

Именно поэтому так важны новые университетские пространства. Строящийся корпус ТГУ на Ленина, 49 появляется на месте прежнего университетского профилактория, который многие томичи помнят как часть своей студенческой и преподавательской жизни. Новый корпус должен напоминать о предшественнике, но не повторять его. В этом есть очень точная университетская логика: помнить старое, но не копировать его; продолжать традицию, но строить новую форму с новым содержанием.

Возвращение домой

Одиссей возвращается в свою родную Итаку не тем человеком, который отплывал из Трои. Итака осталась на карте той же, но сам он изменился. Собственно, в этом и смысл пути: дом узнаётся только тем, кто прошёл испытание расстоянием.

Если задуматься, то любой человек проживает за свою жизнь даже не одну, а несколько «одиссей», каждый раз преодолевая различные препятствия и одерживая большие и малые победы. И прежде всего над собой. В этом смысле Университет — это первая важная Одиссея для молодого человека, которую ему придётся пройти. Возможно, даже самая важная, поскольку сюда он приходит совсем юным, а уходит уже по-настоящему взрослым и готовым принять ответственность за свою жизнь и свой выбор. И от того, КАКИМ он её завершит, в той или иной степени зависят все другие его будущие «одиссеи»: работа в разных коллективах, создание семьи, отношения с друзьями, вхождение в те или иные сообщества.

Выпускники часто уезжают из Томска, строят карьеру, меняют города, страны, профессии, проходят собственные кризисы и достигают побед. А потом вдруг понимают, что университет дал не только специальность, но масштаб и язык мышления, знакомство и дружбу со многими людьми, новые ценности, способность удерживаться на плаву в сверхсложном мире. Именно поэтому юбилей университета — это повод для встречи всех, кто когда-то прошёл через этот дом и унёс его в себе. Выпускники — не «бывшие студенты», они продолжают университетские традиции в других городах, организациях, лабораториях, школах, компаниях, семьях, общественных проектах. Через них университет раздвигает свои границы. Получается, что Университет тоже меняется, переживая свою Одиссею.

Долгий путь нашего университета — это, по большому счету, и есть путь Университетского Человека от Итаки к… Итаке, ведь университетский дом — странная вещь. В него приходят, чтобы однажды уйти. Но если университет был настоящим, человек уходит не прочь от него, а идёт дальше с ним. И через годы он может вернуться — физически, профессионально, внутренне, но уже другим: полностью состоявшимся, готовым учить молодых, делиться с ними своими знаниями и опытом. В этом и есть смысл нашей университетской «одиссеи». Почти 150 лет назад Томский университет был создан как дерзкий проект. Не только для Сибири, но и для всей России и её будущего.

Сегодня мы снова живём в мире, где будущее требует дерзости. Только теперь наше море — это искусственный интеллект, технологический суверенитет, новая модель образования, демографические вызовы, борьба за таланты, изменение рынка труда, культурная и ценностная устойчивость. И оно ох какое неспокойное! Но университеты создаются не для спокойствия. Они создаются для того, чтобы у человека, города и страны был корабль, команда, память, карта, ветер и смысл возвращения к себе новому.

С новым — предъюбилейным — учебным годом, дорогие коллеги, студенты, первокурсники, выпускники и все, кто считает ТГУ своим домом! Пусть у каждого из нас будет своя Итака. И пусть путь к ней сделает нас сильнее, честнее, ответственнее и взрослее.

Ваш Эдуард Галажинский, ректор ТГУ