Александр Калинин — выпускник факультета информатики и Высшей школы бизнеса ТГУ, владелец и генеральный директор IT-компании Sibedge, а также соорганизатор одной из крупнейших за Уралом отраслевых конференций «Город IT». Александр родом из Улан-Удэ, где с красным дипломом окончил колледж железнодорожного транспорта. В ТГУ он поступал на экономический факультет, но почти случайно оказался на факультете информатики. В интервью Александр рассказывает о студенческих годах, о том, зачем технарям гуманитарные дисциплины и как первое увольнение подтолкнуло его к собственному бизнесу.
— Каким вам запомнилось студенчество? Есть ли тёплая история того времени, которую вы часто вспоминаете?
— Недавно я случайно нашёл старый диск. Хотел его выбросить, но решил сначала проверить, что там. Оказалось — архив фотографий студенческих лет. Полистал их и понял, что историй накопилось очень много: практически каждый день был по-своему памятным. Наверное, это звучит банально, но, когда ты молод, каждый день воспринимается почти как единственный. Поэтому одну историю выбрать трудно. Как-то на вечерней пробежке мимо Лыткина, 12 я снова подумал, какую большую роль в моей жизни сыграло общежитие. Я жил в «семёрке», на четвёртом этаже. Когда я поступал, многие считали жизнь в общежитии чем-то ужасным. А для меня эти пять лет оказались лучшими. Именно общежитие во многом и создало моё студенчество. Если вспоминать те годы, то не столько учёбу, сколько совместную жизнь — со всеми её сложностями и радостями. Пожалуй, это одно из самых ярких впечатлений за всё время. Эта часть студенчества запомнилась мне даже больше, чем само обучение.
Помню, мой одногруппник Кирилл, с которым мы жили в одной комнате, познакомился с девушками с шестого этажа — там жили психологи. Мы пошли к ним в гости, ещё толком никто никого не знал. Они спросили: «Слушайте, а вы откуда, с какого этажа?» Мы ответили: «С четвёртого». А они: «Так на четвёртом же нет пацанов». Мы удивились: «Почему?» — «Ну там же одни программисты». С одной стороны, это была шутка, с другой — немного обидная. Тогда к нашей специальности относились иначе. Нас ещё не воспринимали как «айтишников» в современном смысле. У программистов был образ интровертных ботаников, замкнутых в себе. Перспективной или особенно привлекательной эта профессия не считалась — такой взгляд появился лишь несколько лет спустя.
Если говорить об учёбе, то она запомнилась прежде всего преподавателями. Люди быстро считывают людей, студенты преподавателей — и дальше уже исходя из этого строят свои отношения. На нашем факультете многие преподаватели были из категории «культовые». Запоминалось не столько то, что они преподавали, — это можно найти и в книгах, — сколько то, о чем они рассказывали, как себя вели, как цепляли нас, вовлекая в свои истории из жизни, как подавали материал и реагировали на разные ситуации. Так между студентами и преподавателями возникали настоящие человеческие отношения.
В итоге самое яркое воспоминание за все пять лет — это люди: и те, с кем я жил в общежитии, и те, кто нас учил. Главное — не только их знания, а они сами, их личности.
Из учебных историй вспоминается математический анализ, который вёл Александр Фёдорович Терпугов — яркая фигура в ТГУ. И познакомился я с ним любопытно. Когда мы с товарищем приехали в Томск подавать документы, сначала по общей инерции я подал документы на экономический: тогда было популярно поступать на эконом или юридический факультет. В приёмной комиссии мама одного абитуриента спросила, куда ещё мы подаём документы. Мы удивились: «А зачем ещё куда-то подавать?» Она посоветовала выбрать второе направление. Мы встали у стены с перечнем специальностей и стали искать, куда ещё можем «проскочить». Мы, ребята из Улан-Удэ, только окончили техникум, звёзд с неба не хватали, но в себя верили. Костя увидел факультет информатики и предложил его мне. Среди вступительных испытаний не было русского языка — точно не моя сильная сторона, — зато были физика и математика. Кроме того, действовало правило: красный диплом ссуза освобождал от одного экзамена, победа в городской или региональной олимпиаде — ещё от одного. Получалось, что по этим правилам я должен был поступить вообще без экзаменов. В приёмной комиссии сказали, что такого быть не может, и отправили меня к декану. По дороге в деканат, во втором корпусе, мы встретили Терпугова. Он выглядел очень величаво — походка, подбородок, взгляд, — и я решил, что это декан. Подошёл и спросил: «Здравствуйте, а вы случайно не декан факультета информатики?» Он улыбнулся и ответил, что нет. Кажется, вопрос ему понравился: в нём была лёгкая лесть. Так мы и познакомились. А на факультет информатики я в итоге поступил без экзаменов — Борис Афанасьевич Гладких, декан факультета, почему-то поверил в меня и разрешил это, хотя основания сказать мне нет у него были и с ним не все, кто были к его приемной, были согласны.
Я учился хорошо, но перед одним экзаменом понимал, что не сдам его, а ударить в грязь лицом не хотелось. Я уже работал, времени на подготовку почти не было. Тогда решил сдавать теорию с проводным наушником. Беспроводных ещё не было, а провод я спрятал под своими длинными волосами. Мы с Димой Бурковым, моим соседом по комнате придумали систему сигналов с помощью щёлкающей ручки — что-то вроде упрощённой азбуки Морзе. На экзамене я осознанно сел на первую парту, прямо перед преподавателем, старался держаться спокойно, не выдавать дикого волнения. В итоге мне удалось всё «нащелкать» и списать. Экзамен я сдал на пятёрку. С преподавателем у нас были хорошие отношения, поэтому чувство осталось двойственным: с одной стороны, я обманывал, с другой — нужно было как-то выходить из ситуации. Очень странное было ощущение.
— Как у вас складывались отношения с одногруппниками?
— Если честно посмотреть на мою взрослую жизнь, заметная ее часть построена именно на возможностях и дружбе, которые сложились в университете: кто-то позвал в проект, кто-то порекомендовал, с кем-то мы до сих пор делаем общее дело, с кем-то продолжаем дружить или просто общаться и, пусть нечасто, встречаться. И все это влияет на ход жизни. Ты воспринимаешь этих людей по-другому, больше им доверяешь, ближе подпускаешь то, что они говорят, потому что прошел с ними путь.
С Катей и Максом, моими однокурсниками, мы не виделись лет пятнадцать. Однажды летом мы с семьей поехали во Францию, где они сейчас живут. Мы давно хотели встретиться, и наконец подвернулась возможность. Провели вместе два дня. У них уже есть дети, прошла почти целая жизнь, а у меня было ощущение, что мы только вчера вышли с пары. Даже больше: будто все эти годы наши отношения продолжали развиваться, настолько естественно мы общались.
Про одногруппников, ребят с потока, старших и младших групп можно было бы сделать отдельное интервью, и, мне кажется, не одно. Я ценю и даже где-то люблю их и благодарен, что учился именно с ними. Они по-настоящему крутые.
— А как на вашем факультете проходила практика?
— Практика была устроена просто: летом нужно было пойти куда-нибудь поработать в компанию. До этого я работал не по специальности — просто зарабатывал деньги. А на третьем курсе, тоже совершенно случайно, устроился программистом. По дороге во второй корпус, в роще ТГУ, я встретил старшекурсника Антона Малиновского. Он спросил: «Саш, тебе работа не нужна? Я ухожу из одной компании, и на моё место нужен человек. Могу тебя порекомендовать». Мы жили в общежитии в комнатах друг напротив друга и хорошо общались. Я ответил: «Давай». Антон меня порекомендовал, и после небольшого собеседования меня взяли. Конечно, как студент я ещё мало что понимал, но благодаря его рекомендации получил шанс.
Это была Aurigma — компания, которую создал выпускник факультета информатики Фёдор Скворцов с друзьями. Она начиналась здесь, в ТГУ, в помещении на цокольном этаже. Моим руководителем был Сергей Семёнов, выпускник ТУСУРа. Однажды мы пошли с ним на обед, и по дороге он спросил: «Саша, а ты никогда не хотел стать менеджером? Мне кажется, у тебя хорошо бы получилось». Не знаю, был ли это комплимент или ему не нравилось, как я программирую. В компании я проработал недолго: мои результаты не были выдающимися. По сути, это и была моя производственная практика. В итоге Фёдор поговорил со мной и уволил.
Ирония в том, что позднее Фёдор стал моим партнёром: мы уже десять лет вместе делаем конференцию «Город IT». Он был моим первым работодателем — и первым человеком, который меня уволил. Это очень ярко осталось в памяти. Но я ему благодарен: если бы он тогда меня оставил, моя судьба, возможно, повернулась бы совсем иначе. Кто знает: может быть, я так и не пришёл бы в собственный бизнес.
— Почему вы решили остаться в Томске? Вы ведь могли вернуться в Улан-Удэ и развивать бизнес там.
— Возвращение в Улан-Удэ было плохим вариантом: моей специальности там почти не было применения, программирование тогда было не слишком востребовано. К тому же уехать, чтобы вернуться обратно, не укладывалось в мою логику. Нужно было двигаться дальше. Были варианты переехать в Москву или уехать работать за границу — такие предложения поступали. Но к тому моменту я уже оказался в проекте, который со временем стал компанией Sibedge.
— И сколько в итоге вы проработали программистом?
— Достаточно, чтобы считать себя хорошим программистом. На четвёртом и пятом курсах я работал удалённо, прямо из общежития. У меня был коллега Денис Морозов: в основное время он работал в «Интанте», а дополнительно мы вместе делали коммерческий проект. Денис иногда приходил ко мне в общежитие, и приходилось искать ему пропуск у такого же лысого студента, чтобы вахта его пропустила (смеётся). Мы сидели в нашей комнате и разрабатывали, иногда встречались в кафе «Буланже». Так и писали первые системы. Какое-то время я был именно разработчиком, потом постепенно стал руководителем технической команды, а затем проекта. Это соответствовало тому, к чему меня на самом деле тянуло: мне всегда хотелось что-то брать под своё управление. И только примерно через десять лет я окончательно отказался от самостоятельной разработки и полностью перешёл в управление.
— А как в вашей сфере происходит переход от программиста к руководителю?
— Мне кажется, у многих это происходит похоже. Есть внутренняя установка: тебя не устраивает то, что ты видишь, и ты не просто хочешь это изменить, а готов что-то для этого делать и брать за это ответственность. Раньше я этого до конца не понимал, а сейчас, оглядываясь назад с высоты опыта, вижу яснее.
В той, прежней версии себя мне было чуть больше не все равно, чем другим. И если тебе нужно чуть больше, чем остальным, а при этом хочется оставаться частью команды — это естественным образом ведёт в управление.
Но если говорить именно об управлении, то многое упирается во внутреннюю настройку. Инженеру непросто перестроиться в руководителя, а некоторым такая перестройка вообще не даётся. У меня основу заложило воспитание. Но одной основы мало: дальше настройку приходится развивать, и здесь как раз помогают опыт, среда и образование.
— Насколько я знаю, на экономиста вы всё-таки отучились?
— Не совсем на экономиста. Моим вторым образованием в ТГУ стала Высшая школа бизнеса: два года я учился по вечерам и получил степень MBA. Это образование сильно на меня повлияло. Два года я провёл среди людей старше и опытнее меня — там я был самым молодым. Большинство уже были руководителями, некоторые — довольно серьёзного уровня; среди слушателей были предприниматели с крупными бизнесами. Мне тогда было около 27 лет.
— В IT технологии быстро устаревают. Что, на ваш взгляд, университет может дать человеку такого, что не устареет никогда?
— Университет делает человека образованным — в смысле широты знаний и, если угодно, широты познания. Он не просто загружает факты, а приучает разбираться, исследовать, выстраивать причинно-следственные связи. Без университета, если у человека нет собственной склонности к такому познанию, всё часто сводится к умению использовать готовое. А это сильно ограничивает то, что он способен сделать в жизни.
Раньше разнообразие предметов казалось мне диким, а теперь я понимаю, что это хорошо. Возможно, стоило бы иначе выстроить последовательность некоторых дисциплин или добавить что-то ещё. Например, технарям нужно давать гораздо больше гуманитарных знаний. Проблема современных инженеров в том, что они часто оторваны от реального мира, а инновации возникают именно на стыке реального мира и инженерии.
Вот почему страны со зрелым рынком так часто опережают остальных в инновациях. Там человек с детства видит, как рынок работает: как устроен бизнес, как продукты борются за внимание людей, почему одно покупают, а другое нет. Он с ранних лет учится понимать потребности и социальные запросы, и к моменту, когда становится инженером, это знание у него уже в крови. А образование там устроено так, что человек вынужден развивать мягкие навыки: гибкий выбор предметов, индивидуальная траектория, постоянная работа в команде.
В итоге инженер, физик или программист, получивший образование в такой среде, лучше понимает, как устроен мир социальных взаимодействий: что нужно дать людям, чтобы решение было востребовано, приносило успех и доход. Он лучше чувствует природу вещей, и ему проще соединить технические знания с реальными потребностями. Так и рождаются интересные инновации и стартапы. Проблема многих наших стартапов и новых бизнесов в том, что они слишком замкнуты на технологиях и не видят реального рынка. Но рынок — это в конечном счёте потребности людей. Умение понимать их — тоже знание, сложная наука, которой нужно учиться. Если я, будучи талантливым инженером, не понимаю потребностей людей, то буду предлагать прекрасные технические решения, но, скорее всего, так и останусь непризнанным гением.
— Есть ли у вас сейчас совместные проекты с Томским государственным университетом или идеи для такой работы?
— Сейчас совместных проектов нет. Было время, когда мы активно работали с факультетом: от простых благотворительных вещей вроде ремонта до партнёрства с «Городом IT» и, конечно, стажировок студентов. Но, вероятно, мы сами тогда ещё не стали достаточно большими, чтобы выстроить фундаментальные отношения с университетом, хотя попытки предпринимали.
Но есть то, чем, как мне всегда казалось, университет должен заниматься и в чём мы могли бы участвовать вместе. Я удивлялся, почему вузы — в том числе моя альма-матер, где я получил два из трёх образований, — так мало работают с выпускниками. Некоторые мои однокурсники после факультета информатики уехали учиться за рубеж. Одна из сильных сторон западных университетов в том, что они стараются как можно дольше поддерживать сообщество выпускников. Эти люди со временем чего-то добиваются, становятся ресурсом для университета, работают на его репутацию. Я понимаю, что в нашей очень динамичной жизни поддерживать отношения непросто. Но показательно, что в последние семь-восемь лет в России особенно активно развиваются бизнес-сообщества: на рынке есть настоящий голод по общению с единомышленниками. Именно эту нишу многие университеты пока не замечают. Сегодня благодаря IT такое сообщество можно выстроить на совсем другом уровне: цифровая платформа выпускников, менторство, совместные проекты со студентами, встречи на площадке «Города IT». И мы в Sibedge с радостью могли бы помочь университету это сделать.
— Чем для вас сегодня является Томский государственный университет?
— Для меня университет — прежде всего люди. Это структура, которой удалось собрать правильных людей и создать ценностную среду, где они готовы делиться знаниями, поддерживать тебя и помогать расти. Именно это делает университет университетом. Мне кажется, он перестаёт быть собой, когда теряет эту главную компетенцию — способность объединять и передавать не только знания, но и подход, взгляд на мир, ценности. Всё остальное, по большому счёту, вторично. Во время учёбы мы не очень ценили и не до конца понимали это. По-настоящему я осознал, что дал мне вуз, только спустя годы.
Университет в этом смысле похож на родителя. Если он даёт тебе эту «родительскую любовь», университетскую заботу, бессмысленно рассуждать, что в другой семье родитель был бы лучше. Поэтому я не сравниваю ТГУ с другими вузами: он для меня навсегда важный. Он дал мне круг общения, особую атмосферу и возможность, которая тогда казалась чем-то обыденным.
ТГУ — это место, где в тебя когда-то поверили и дали шанс, перевернувший всю твою жизнь. Помню экзамен по системному анализу, который вёл Феликс Петрович Тарасенко. Я написал ответ, сдал работу, преподаватель прочитал и сказал: «Александр, вы не математик, вы философ». Тогда мне это показалось странным, потому что математика мне давалась хорошо и чаще была на отлично. Но со временем я понял, насколько эта фраза меня определила: я не раз к ней возвращался и всё чаще находил в себе подтверждение словам Феликса Петровича. Уже за эти пять секунд разговора, которые фундаментально изменили моё представление о себе, я благодарен ТГУ.