Филипп Марарескул — выпускник Высшей школы бизнеса ТГУ и генеральный директор ООО «СпецПромАвтоматика». Окончил Сибирский федеральный университет, получив инженерную специальность, а затем поступил в Томский государственный университет, чтобы развить управленческие компетенции и применять их в технологическом бизнесе. Начав путь с общественной работы и молодёжных проектов, он пришёл в золотодобывающую отрасль. Сегодня Филипп Марарескул возглавляет компанию, которая внедряет современные решения в добывающие производства. В интервью он рассказывает о профессиональном пути, о том, как инженерная база и управленческие навыки работают в связке и зачем золотодобывающим компаниям IT- и AI-технологии.
— Филипп Владимирович, расскажите, пожалуйста, откуда вы родом и когда, на каком факультете учились? Как выбрали специальность?
— Я из Красноярского края, родился в Лесосибирске, сейчас живу и работаю в Красноярске. Первое образование получил инженерное — Сибирский федеральный университет, Институт космических и информационных технологий, специальность «Системы автоматизированного проектирования». А в Томском государственном университете учился с 2014 по 2018 год, Высшая школа бизнеса, менеджмент.
Со второй специальностью история простая. К тому времени я уже руководил компанией, которую создавал с нуля. Держалось всё это на амбициях, инженерной логике и интуиции. И в какой-то момент я честно себе признался: техника мне понятна, а вот как считать экономику решений, как выстраивать структуру, как работать с людьми — я знаю на ощупь. Хорошо, если угадал. А если нет?
Мне тогда попалась мысль, которая многое объяснила: управленцами не рождаются, ими становятся. Вот я и пошёл становиться — не за дипломом, а за тем, чего мне реально не хватало каждый день.
— Почему выбор пал именно на Томский государственный университет?
— Тут у меня совсем личное. В Томске живут близкие родственники, а для моих родителей это город молодости — они там познакомились и поженились. Я бывал в Томске много раз ещё до поступления, и он всегда казался мне каким-то особенным: живой, студенческий, с историей на каждой улице. Пожить там и поучиться в одном из томских университетов было чем-то вроде давней мечты.
Ну а если рассуждать спокойно, ТГУ – в Сибири это марка. И Высшая школа бизнеса давала как раз то, что было нужно действующему директору: живые кейсы, цифры, споры, работа в группах. Не пересказ учебника.
Так сошлись две вещи — желание и расчёт. Мне кажется, это лучший вариант, когда выбираешь вуз.
— Какие впечатления остались о студенческих годах? Может быть есть особенная тёплая история с того времени?
— Студенчество у меня было нестандартное: я учился, работая генеральным директором в Красноярске, а сессии проходили в Томске, выездом. Полностью отключиться от работы не получалось: компанией я продолжал руководить дистанционно, вопросы решались в перерывах, иногда прямо из аудитории. Но именно поэтому каждая поездка стала для меня отдельным событием.
Вот это и есть моя главная тёплая история. Не какой-то один случай, а сама дорога в Томск. На несколько недель ты меняешь не только город, но и то, как думаешь: из режима «решить и проконтролировать» переходишь в режим «а давай разберёмся, почему это так работает». Для руководителя это огромная редкость. Я каждый раз возвращался домой с другой головой.
И люди, конечно. Однокурсники взрослые, работающие, у каждого свой опыт. Иногда разговор в перерыве давал больше, чем пара часов лекций.
— Многим в студенчестве запоминаются именно практики. Как они проходили у вас?
— У меня всё было наоборот: практикой была моя собственная работа. То, что мы разбирали на занятиях — бюджеты, процессы, мотивация людей, стратегия, — уже на следующей неделе проверялось на живой компании, где есть сотрудники, заказчик и деньги.
Эффект получался отрезвляющий. Приезжаешь с конкретной проблемой, смотришь на неё через новый инструмент — и иногда понимаешь, что решение, которое ты считал очевидным, просто не сходится по цифрам. А иногда наоборот: находишь объяснение тому, что делал по чутью. Такая обратная связь дороже любой оценки в ведомости.
Поэтому студентам скажу одно: не относитесь к практике как к подписи в отчёте. Это единственное время, когда можно заглянуть в отрасль изнутри, пока с вас ещё не спрашивают результат.
— Как выглядит ваш профессиональный путь: с чего начинали карьеру и чем занимаетесь сейчас? Работаете ли вы по своей специальности?
— Начиналось всё не с производства. Ещё на первых курсах Сибирского федерального университета я ушёл в общественную работу — молодёжные организации, форумы, студенческие отряды. Возглавлял организационную группу на всероссийском молодёжном форуме, был заместителем председателя объединения студенческих строительных отрядов. Тогда мне казалось, что моя дорога — в общественно-политической сфере. Но так сложилось, что меня развернуло в сторону реального производства, и я об этом ни разу не пожалел. Хотя навык договариваться с самыми разными людьми остался со мной оттуда.
Дальше была работа заместителем директора в небольшой красноярской компании, а в декабре 2012 года я пришёл в золотодобывающий холдинг специалистом управленческого учёта. Работа абсолютно земная: инвентаризации, аудит, учёт техники и топлива по удалённым участкам добычи. Командировки на прииски, разговоры с механиками, горными мастерами, главными инженерами. И вот именно там всё и сложилось: мотаясь между офисом и участками, я увидел картину с двух сторон — что нужно руководству холдинга и что происходит там, где реально добывают золото. И где между этими сторонами теряется контроль.
Из этого и вырос проект: централизованный учёт и удалённый мониторинг производственных процессов. Инженерное образование очень пригодилось: я смог проработать и техническую часть, и логику системы. Идею в холдинге поддержало руководство. Я тогда ещё работал в управленческом учёте, делали всё вместе с айтишниками холдинга — и система заработала. А с декабря 2013 года я генеральный директор «СпецПромАвтоматики». Работаю ли по специальности? По обеим сразу: инженерная база даёт понимание техники, ВШБ — понимание управления. Мой день ровно на стыке.
— Расскажите подробнее о вашей компании: чем занимается «СпецПромАвтоматика», как она появилась, какие есть достижения, для кого разрабатываются IT-решения?
— Компания и выросла из того самого проекта. Он себя оправдал, его расширили, и под него создали отдельную структуру внутри холдинга. Собирал я её буквально с нуля: уставные документы, регламенты, первые люди, первое ПО, бюджеты. Сегодня это уже устоявшееся предприятие со своим производством и сервисными центрами.
И вот здесь важное уточнение, потому что нас часто называют просто айтишниками. Программное обеспечение — только одно из четырёх наших направлений. Мы обслуживаем энергохозяйство холдинга, в том числе сами производим электрооборудование — трансформаторные подстанции, щиты управления. Ставим и обслуживаем системы спутникового мониторинга на технику, системы производственного мониторинга на электростанции, промышленные приборы, топливные склады. У нас есть аналитический центр, который превращает данные с участков в понятные отчёты. И есть своя разработка, которая всё это связывает. То есть компания устроена сложно и держится сразу на нескольких разных компетенциях — это, пожалуй, её главная черта.
Работаем мы для предприятий холдинга и подрядчиков, которые с ним связаны. Это сильно влияет на подход: мы не продаём красивую презентацию и не уходим. Нам с этими людьми работать дальше, а значит система должна быть надёжной и понятной человеку на каждом уровне её эксплуатации, а не только программисту. Главным достижением я считаю не отдельное внедрение, а то, что производство стало прозрачным: ситуацию видно здесь и сейчас, а не в отчёте за прошлый месяц.
— Вы сейчас работаете с золотодобывающей компанией. Какие IT-продукты используются в этой сфере?
— Добыча россыпного золота — это участки далеко друг от друга, слабая связь и техника, которая работает на износ. Поэтому цифровые инструменты здесь приземлённые, зато надёжные: спутниковый мониторинг транспорта и спецтехники, телеметрия с промышленных приборов и электростанций, контроль топлива на складах и заправках, приборы энергоучёта, контроль работы промывочного оборудования.
А сверху — аналитика. Данные со всех участков стекаются в один центр и превращаются в отчёты. И главная польза, честно говоря, не в интерфейсе. Она в том, что руководитель участка, главный инженер и руководство холдинга смотрят на одни и те же цифры в одно и то же время. Техника простаивает, в расходе топлива появились отклонения, режим работы сбился — это видно сразу, а не через месяц.
Звучит скучновато по сравнению с модными технологиями, но именно такие вещи и меняют экономику предприятия.
— Повлияло ли на вашу работу появление искусственного интеллекта, используете ли вы его в своих продуктах?
— Да, повлияло, и довольно сильно. Мы стараемся держаться в курсе и пробовать новое. Первый уровень — обычная рабочая рутина: документы, данные, автоматизация рабочих мест, ускорение процессов. То, на что раньше уходили часы, делается заметно быстрее. Я сам пользуюсь этими инструментами каждый день и того же ожидаю от своих руководителей.
Глубже искусственный интеллект зашёл у нас в отдел разработки. Там он помогает и организовать работу самого подразделения, и доводить наши продукты до совершенства: в том числе анализировать технологические параметры, которые нам важны на производстве. Это уже не эксперимент ради интереса, а рабочий инструмент.
Но у меня есть простое наблюдение. Искусственный интеллект отлично усиливает того, кто умеет поставить задачу и проверить результат. И очень быстро подводит того, кто не умеет. Так что это, кстати, ещё один аргумент за качественное образование.
— В сфере IT технологии быстро устаревают. Что, на ваш взгляд, может дать университет человеку такого, что не устаревает никогда?
— Умение разбираться. Взять незнакомую тему, отделить факты от чужих мнений, понять, что из чего следует, и прикинуть последствия решения до того, как ты его принял. За мою карьеру инструменты менялись не раз, а это работает каждый день.
Второе — умение договариваться. В университете полно групповой работы, защит, споров о том, кто что делает. В студенчестве это кажется ерундой и суетой. Потом выясняется, что управленческая работа почти целиком из этого и состоит.
И третье — привычка доводить дело до конца и отвечать за результат. Плюс люди, с которыми учился: они остаются с тобой на годы. Технологии устареют, а это нет. Я ведь и сам поступил в ТГУ уже будучи директором, — учиться приходится постоянно, и это нормально.
— Бываете ли вы в Томском государственном университете? Чем для вас сейчас является связь с вузом?
— Скажу честно: в Томске и в самом университете я давно не был. Но связь осталась через людей — с частью одногруппников мы до сих пор общаемся. Это не ностальгия, а живой контакт: можно обсудить рабочую ситуацию и услышать взгляд человека из совсем другой отрасли. Иногда это очень отрезвляет.
Приехать хочется, и планы такие есть на ближайшее время — и в город, и в университет. Томск для меня город с личной историей, а Высшая школа бизнеса сильно повлияла на то, как я сейчас работаю. Было бы интересно оказаться там на каком-нибудь мероприятии: конференции, отраслевой дискуссии, разговоре со студентами.
И напоследок — не про себя, а про тех, кто сейчас выбирает университет или вот-вот его закончит. Никто не идёт по прямой линии. Я в студенчестве был уверен, что моя история будет про общественную работу, а оказался в золотодобыче, на участках, среди механиков и горных мастеров. Потом построил компанию на интуиции, а через несколько лет снова сел за учебники, уже будучи директором. Так что планы почти наверняка изменятся, и это нормально.
Помогает в такие моменты не диплом и не знание конкретной программы — они устаревают. Помогает умение спокойно разобраться в новом и не стесняться сказать: этого я пока не умею, значит, буду учиться.