Виктор Беляев – чемпион мира по киокусинкай и основатель детской школы единоборств DOJO в Томске. Он приехал из Кемеровской области и поступил на философский факультет Томского государственного университета в 2008 году. Получил две степени — бакалавра и магистра политологии, однако решил связать свою жизнь со спортом. В интервью выпускник ТГУ рассказал, как гуманитарное образование и спортивная мечта помогли ему построить дело жизни и чем для него остается университет спустя время.

— Расскажите, пожалуйста, о вашем профессиональном пути: как выбирали специальность, направление, университет? Почему выбор пал именно на Томский государственный университет?

— Я не из Томска — родом из Кемеровской области, и с самого начала тяготел к гуманитарным наукам. После школы передо мной стоял выбор: юридический факультет или другое направление. В итоге я остановился на политологии философского факультета. Решение окончательно созрело к концу учебного года, и я поступил. Выбор был осознанным: мне были близки не столько сама политология, сколько гуманитарное знание в целом.

Я окончил бакалавриат, а затем и магистратуру. При этом параллельно всегда развивал спортивную деятельность. Она неизменно оставалась важной частью моей жизни. Проходя практики и пробуя работать по специальности, я честно признаю: особого интереса не возникло. Столкнувшись с реальностью профессии, я увидел, что мои ожидания не совпали с тем, как всё устроено изнутри. К тому же такая работа не позволила бы мне реализовать спортивную мечту — добиться крупного достижения, например, выиграть чемпионат мира. Рабочий график просто не оставил бы для этого возможностей.

Поэтому я принял решение сосредоточиться на спортивной сфере. При этом речь шла не о чистом спорте: я не ограничивался ролью спортсмена. Практически сразу после окончания университета я начал создавать свою школу. Сейчас у нас уже три филиала. Все полученные гуманитарные знания оказались невероятно полезны на этом пути. В учёбе мы осваивали не только политическую теорию, но и основы пиара, менеджмента — всё это в той или иной степени пригождается до сих пор.

Со временем я всё отчётливее понимаю: гуманитарное образование — это не столько про прямое применение конкретных знаний, сколько про формирование особого типа мышления и навыка работы с информацией. В современном быстро меняющемся мире не так важно, в какой именно области ты используешь эти навыки — главное, что они дают гибкий подход к решению задач.

Пусть сегодня я и не работаю непосредственно в политологии или политике, но именно университет, кафедра политологии и пройденный путь сформировали мой образ мышления. И именно это помогает мне сейчас развивать собственное дело.

— А сколько лет вы занимаетесь спортом?

— Сейчас мне 35. Родители привели меня в спорт в пять лет, поэтому я в спорте 30 лет уже.

— Какие впечатления остались о студенческих годах?

— Период студенчества — важный и по-настоящему насыщенный этап в жизни каждого юноши или девушки. Это время взросления, становления, формирования круга близких людей и одновременно образовательной и жизненной базы.

На философском факультете, а в частности, на нашей кафедре политологии, общественная жизнь была особенно яркой и живой. У нас был отличный профком и люди, которые им руководили. Благодаря им складывалась та самая «тёплая» среда, которая так важна для студента.

У меня было много друзей и с других факультетов — в том числе с технических. Поначалу казалось, что они просто тянулись к нашей компании, но позже, когда я сравнивал, как устроена студенческая жизнь в других местах, понял: дело было именно в атмосфере, которую мы создавали. Ребята с технических факультетов не были так вовлечены в общественную жизнь на своих направлениях, а к нам тянулись. И это говорит о самоотдаче людей из нашего профкома. Это лишний раз подтверждает: у нас действительно были люди, способные создавать значимую, объединяющую среду. О том времени у меня остались только тёплые воспоминания.

— А чем-то отличался философский факультет от других?

— Ну, конечно, все факультеты отличаются. И люди, мне кажется, всё же не просто по какому‑то рейтингу идут, а более‑менее осознанно. Ну, насколько это вообще возможно в 18 лет. Есть определённый образ человека. Мы же все знаем эти стереотипы, ярлыки: «О, этот айтишник!», «О, этот математик!», «Это спортсмен!» — и так далее. Наверное, и тогда все отличались. Философов было видно — люди с определённым складом ума.

Мне сложно дать какое‑то конкретное описание, но когда мы находились в общей среде, то понимали, кто с какого факультета. На лбу, конечно, ничего не написано, но какой‑то собирательный образ у каждого факультета существовал, где‑то отчасти комичный, саркастичный, но всё равно узнаваемый.

— Участвовали ли вы от университета в соревнованиях?

— Мы за факультет выступали. Участвовали в игровых видах спорта: футбол, баскетбол. Я участвовал в разных направлениях. На философском факультете не было изобилия спортсменов, но мы перевели свой факультет из второй университетской лиги по футболу в первую лигу.

— Многим запоминается университетская практика, какой она была у вас?

— Педагогическая практика запомнилась особенно — словно испытание для ещё неокрепших умов. На бакалавриате мы проходили её в школах, и я попал в 32‑ю. Помню, работал с девятым классом: целый месяц преподавал обществознание. Это было необычно и по‑своему увлекательно. Полувзрослые ребята сами оказались по ту сторону учительского стола.

Пожалуй, ценность той практики была даже не столько в передаче предметных знаний, сколько в опыте управления группой. Здесь мне пригодился спортивный бэкграунд: с детства тренер регулярно доверял нам проводить разминки и другие элементы тренировки. Так постепенно вырабатывалось умение работать с коллективом. Этот навык очень выручил на педагогической практике.

В магистратуре формат практик изменился. Одна из них проходила в аппарате уполномоченного по правам человека Томской области, а вторая — в департаменте по молодежной политике, физической культуре и спорту. Я ее инициировал сам, направление было близко моим интересам. Работа была в основном с документами, сложных задач студентам не доверяли — выполняли рутинные поручения. Но ценность заключалась не в масштабе задач, а в самом погружении: хотелось изнутри увидеть, как устроен государственный аппарат, соотнести реальность с собственными ожиданиями. Это помогало понять, насколько выбранная профессия нам действительно близка. С этой точки зрения было здорово побывать там.

— Как вы пришли к идее создать детскую школу единоборств «DOJO»?

— Идея максимально реализоваться в спортивном плане меня на протяжении всего обучения не покидала. Но когда я окончил университет, понимал, что вроде и образование получил хорошее, в качественном вузе учился. И при этом как будто внутренне что‑то не позволяло просто быть спортсменом. Хотелось это как‑то применить и в тоже время тренировать. Наверное, это амбиции, стремление к какой‑то социальной, спортивной реализации.

Были разные идеи после выпуска — и про предпринимательство, и ещё что‑то вести. А потом пришёл к выводу: есть качественное образование, есть уже своя экспертность в спорте, надо это совместить и сделать что‑то полезное и интересное. Так и появилась идея школы. Она позволяла и время высвободить, чтобы самому в спортивном плане развиваться, и сделать что‑то большее, чем просто тренировать группу.

Всё, что было в голове, собрал «в кулак»: надо было искать тренеров, помещения, привлекать первые инвестиции. Всё это не разом делалось, а постепенно. Школу я открыл в 2015 году. Сейчас уже 2026‑й — значит, существуем 11 лет. Развиваемся вроде неплохо: три филиала, группы растут.

За это время у нас появились свои ребята, которые стоят в областной команде, есть уже члены сборной команды России — и парни, и девушки. Вокруг школы сложилось большое сообщество — родители, все неравнодушные.

Последние два года организуем выезды в Китай, совместные, родительско‑детские. Сначала казалось, что сложно это всё устроить, но второй год уже делаем — и всё получается. Плюс регулярно, уже больше десяти лет, в летний период выезжаем с детьми на Алтай — там тоже большие группы. Организовывать всё это, конечно, непросто и ответственно.

В прошлом году школа как будто прошла свой этап взросления — ещё один филиал открыли, в «Лампочке». Сейчас он активно развивается: тренеры работают, все мы увлечены делом. Вот как‑то так.

— А где вы нашли стартовый капитал на открытие школы?

— Были свои накопления, плюс мы участвовали во всех возможных программах для молодых предпринимателей, подавали заявки на гранты, проходили конкурсные отборы. Представляли школу на разных бизнес‑мероприятиях — так её и продвигали. Инвестиции были, но не какие‑то крупные. Помогали знакомые из университета — те, кто уже реализовался в бизнесе, периодически подключались, поддерживали.

Ещё одна важная вещь: мы стараемся помогать детям, которые показывают хорошие результаты, но их семьи находятся в сложном финансовом положении. Для этого привлекаем спонсоров и меценатов, чтобы у ребят была возможность реализоваться. Ну и, конечно, вкладываемся своими силами.

— С какого возраста дети могут прийти заниматься в школу «DOJO»?

— У нас занимаются дети с четырёх лет и старше, тренируются и взрослые, и студенты ТГУ. Есть ребята, которые переехали из других городов, они уже занимались этим видом единоборств. Сейчас двое из них учатся на факультете журналистики. Один — настоящий отличник, стобалльник, хороший и воспитанный парень. И это он успешно совмещает со спортом. Бывает, студенты программы «Капитаны» из ТГУ приходят к нам тренироваться. Так у нас и сохраняется сотрудничество с университетом.

— Чем для вас сейчас является связь с университетом?

— Университет сейчас для меня это такой большой дом, который дал начало всему, сформировал определённое мышление, свой взгляд на вещи. И к этому дому у меня отношение как к родному. Остаётся чувство благодарности, сопричастности, какого‑то тихого восхищения и удовлетворения от того, что я там учился, что это место существовало до меня, живёт сейчас и ещё много лет будет готовить кадры по самым разным направлениям. Чувствую гордость, теплоту, удовлетворение — вот такие эмоции. И даже хочется, чтобы, если так сложится, мои дети тоже получили образование в этом вузе.

А когда где‑то видишь, что университет попал в рейтинги или отметился чем‑то хорошим, — это всегда вызывает приятную улыбку. Словно твой дом снова что‑то хорошее сделал. Вот это самое тепло и остаётся.

— Почему решили остаться в Томске и строить бизнес здесь?

— Не было желания куда‑то уезжать, точно не домой. Во‑первых, я уже обосновался здесь. Что касается спорта, я был заявлен представлять Томскую область, состоял в определённой команде, все процессы уже были налажены. Я находился, можно сказать, на середине пути, и всё было привязано ко мне, да и мне нужно было самому реализовывать себя. У меня тут всё сложилось: команда, тренер, все нужные условия. Поэтому вариант с переездом даже не рассматривался.

А когда получилось добиться результата — например, выиграть чемпионат мира, — в ТГУ об этом узнали и поздравляли. Это было очень приятно. И потом, когда возвращался «домой», в университетскую среду, это чувство тоже оставалось — радость от того, что тебя там помнят и ценят.

— Чтобы вы хотели пожелать университету, родному факультету и его студентам в преддверии 1 сентября?

— Желаю университету дальнейшего процветания, чтобы он всегда оставался на острие науки во всем мире. Понимаю, что это непросто, но верю, что и вуз, и отдельные профессора продолжают работать в этом направлении, так или иначе участвуют в общих глобальных процессах. Пусть у них всё получается.

Студентам хочу пожелать грамотно распорядиться временем, пока вы учитесь в университете. Относитесь к этому периоду ответственно, с полной самоотдачей и к учёбе, и к тому, что происходит вокруг. Ведь какой бы сильный ни был вуз, в конечном счёте всё зависит от самого студента, именно он определяет своё будущее и вектор развития.

Не стоит игнорировать и общественную жизнь университета. По мере сил и возможностей включайтесь в неё. Это может открыть неожиданные пути и здорово помочь в профессиональном становлении. Порой именно такое вовлечение даёт те самые непрогнозируемые, но очень ценные возможности для роста.