В конце апреля в Томском государственном университете прошел четвертый Форум представителей ассоциаций и консорциумов северных территорий (ФАКСТ). Традиционным участником этого мероприятия является международная организация Северный форум (СФ), которая объединяет арктические регионы из разных стран. Директор СФ Владимир Васильев в интервью университетской газете Alma Mater рассказал, какие исследования сейчас наиболее важны для Арктики, как искусственный интеллект меняет жизнь населения и почему спрос на народные ремёсла не падает.
Плюсы и минусы потепления
– Владимир Николаевич, какие проблемы сейчас актуальны для российской Арктики?
– В последнее время про Арктику очень много говорят и в первую очередь, конечно же, в связи с изменением климата. Достаточно давно стало понятно, что Арктика – это кухня погоды для всей планеты, соответственно, все, что здесь происходит, влияет на весь земной шар. До недавнего времени исследования трансформации климата в Арктической зоне велись очень активно, но в связи с началом спецоперации арктические международные организации приостановили сотрудничество с Россией. Сложилось такое положение, что в них нет российской Арктики и активного взаимодействия. Это отрицательно сказывается на возможности строить объективные прогнозные модели относительно дальнейших изменений и выработке адаптационных мер.
Еще одна проблема, влияние которой мы ощущаем, – это то, что с началом военного конфликта между США и Ближним Востоком Ормузский пролив был заблокирован, соответственно, во всем мире, ощущается нехватка нефти. Большинство стран обратили свой взор на Россию и использование Северного морского пути. Сейчас в РФ разрабатывается стратегия развития трансарктического транспортного коридора. Это не только Северный морской путь, но и речные пути, железнодорожные пути, автомобильные дороги.
– В советские годы Севморпуть играл большую роль в перевозке грузов, в том числе в снабжении территорий продуктами питания. Он способен стать серьезным конкурентом другим водным путям?
– Сейчас идет речь о развитии морской инфраструктуры, чтобы проходок кораблей и судов было больше. Но когда мы говорим, что Северный морской путь может быть альтернативой другим каналам, другим магистралям, все-таки до этого пока далеко. Арктический экономический совет в сентябре прошлого года показал цифры, что через Суэцкий канал в 2024 году прошло больше 26 000 судов, через Панамский канал в том же году прошло более 14 000 судов, а через Северный морской путь – всего 79. Разница огромная. Одна из причин заключается в сезонности, срок навигации короткий – с июня максимум по сентябрь. Потом уже необходимо ледокольное сопровождение, а зимой техника практически простаивает.
Если западная часть еще работает, то в восточной части, где тяжелые льды, это невозможно. Поэтому все транспортники уповают на изменение климата, которое в Арктике идет в полтора раза быстрее, чем в других точках Земли.
– Получается, в то время как для одних жителей Арктики потепление – зло, например, для оленеводов, то другие в силу профессиональных особенностей, напротив, в ожидании глобальной трансформации?
– Да, это так. Транспортники и добывающие компании видят в этом плюс, поскольку для них открываются широкие перспективы: многие месторождения нефти, газа и других полезных ископаемых становятся доступными. Но в то же время они пока не берут в расчет другие детали, например, как они будут добираться до этих месторождений? Считалось, что на территории российской Арктики сплошная вечная мерзлота. Но вот вчера мы с ученым Игорем Петровичем Семилетовым, который тоже приехал на ФАКСТ, обсуждали эту тему, и он сказал, что местами, в частности, в районе Тикси, мерзлота не сплошная и не особенно глубокая, она в виде ледяных включений линзообразной формы. То есть оттаивание там может пройти очень быстро, и тогда эта территория может уйти под воду.
Помимо этого, мы регулярно видим обрушение берегов, это естественный процесс. То есть наземная территория России по берегам северных морей сокращается. Каждый год почва примерно на метр-полтора отступает, море захватывает эту землю. Под влиянием трансформации климата в тундровой части появляются болота и достаточно большое количество озер, все это создает огромные сложности для развития кочевого оленеводства, поскольку меняются миграционные пути. Мы же понимаем, что есть домашние олени, есть дикие олени. У «дикарей» пути миграции тоже очень сильно изменились. Если на северо-западе Якутии говорили о том, что раньше они спокойно добывали дикого северного оленя, получали достаточно большое количество лицензий, то теперь оленей нет. Они уходят намного южнее. В северо-восточной части Якутии большую часть домашнего оленя дикий олень увел в сторону Чукотки.
– Не совсем поняла: дикие олени уводят домашних?
– Да, именно так, и это очень большая проблема. Несколько родовых общин просто перестали существовать, потому что их олени полностью ушли вместе с «дикарями». Или такая ситуация была: с Красноярского края дикий олень прошел по территории Якутии и увел более трех тысяч оленей.
Меняется очень многое, например, появляется большое количество новых для этой территории видов птиц, насекомых, степная растительность идет на север, потихоньку вытесняя тундровую растительность, что, конечно же, сокращает пастбища. В этих условиях необходимо очень сильное моделирование, прогнозирование.
Соответственно, мы считаем, что по всей российской Арктике необходимо развернуть сеть мониторинговых станций. Они есть, но их количество пока недостаточно, плюс метеопункты Росгидромета должны быть задействованы в работе по прогнозированию. Как раз в этой области нам нужны исследования и большая надежда на ученых.
Не навредить Арктике
– Арктика сильна традиционными видами хозяйствования. Насколько новые технологии вписываются в ее жизнь?
– Безусловно, Арктика – это коренные народы, поддержка традиционных методов хозяйствования крайне важна. Наша задача – это поддержка достойного уровня жизни на этой территории. Но, если честно, когда мы говорим о сохранении традиционного образа жизни, я иногда спорю с теми же представителями коренных народов и спрашиваю: «Вы что, хотите еще тысячу лет жить в чумах без использования достижений современного общества? Может быть, пора отходить от кочевого образа жизни? Это очень тяжелый труд».
– Владимир, Николаевич, а что говорят сами коренные народы? Может быть, они, действительно, хотят жить, как жили их предки?
– Отчасти вы правы. Есть те, кто не желает менять привычный образ хозяйствования. Не зря некоторые говорят, что без оленя и эвенка, юкагира или ненца нет нашей земли. Мы это понимаем. Поэтому сейчас мы говорим о внедрении новых технологий для облегчения жизни коренных народов именно в арктических условиях.
Вместе с тем из современных достижений населению Арктической зоны больше всего нравится интернет. Вот, например, в Анабарском районе, в Оленекском районе Якутии провели оптоволокно. Интернет появился очень скоростной, и сразу отток населения резко упал. Молодые ребята говорят: «Зачем нам в Якутск переезжать, если у нас здесь все есть? Интернет есть, и мы можем заниматься любыми делами, которыми занимаются ребята из центральных районов страны». А вот в восточной части, где Интернета нет, ребята все равно стремятся максимально переехать в города. Это понятно, будущее связано именно со сферой ИТ.
– Как государство влияет на развитие Арктики?
– Создан целый кодекс законов о поддержке Арктической зоны РФ. В этом году, например, мы видим, что в северо-западной части Арктики количество резидентов растет. Восточный сектор немножко отстает, потому что там инфраструктура очень слабая. Сейчас начинает активно развиваться такое направление, как экологический арктический туризм. Мы планируем привлекать к нему родовые общины. В этом контексте наша задача, с одной стороны, способствовать становлению этой сферы, поскольку это вклад в экономику региона, с другой – сберечь очень хрупкие природные экосистемы, не нарушить традиционный уклад жизни коренных народов.
В Арктике большое количество особо охраняемых природных территорий с разным режимом заповедания, поэтому необходимо четко определять маршруты движения туристических групп, чтобы люди не отклонялись от этих маршрутов, не пересекались, к примеру, с путями миграции оленей. Представители Северного форума входят в комиссию по туризму Государственного Совета Российской Федерации. Мы имеем возможность влиять на принятие решений на федеральном уровне.
Сейчас в рабочей группе по туризму Северного форума мы разрабатываем различные нормы и документы, чтобы впоследствии вынести это на обсуждение в комиссии Госсовета РФ. Дело в том, что даже законодательно понятие «экологический туризм» пока не закреплено. Но это основной вид туризма, который возможен в Арктике. То есть нужно сейчас очень четко определить, что такое экологический туризм, какие сферы охватывает, что это такое в целом.
– Здесь ученые как-то могут помочь?
– Да, конечно. Сейчас идет опрос достаточно большого количества экспертов, необходимо сформулировать этот термин – в каком виде данное понятие должно войти в закон. Я думаю, что комиссия по туризму Госсовета в скором времени выберет правильный вариант. Работы там, конечно, просто непочатый край.
– Хотелось бы подробнее обсудить тему, которая поднималась на ФАКСТе в рамках выездной сессии Северного форума: использование ИИ в условиях Арктики. Чем этот инструмент может быть полезен?
– Есть разные варианты. Например, мы видим, что ребята из тех районов, куда дошел интернет, активно используют искусственный интеллект для создания очень красивых видеороликов об этой уникальной территории. Молодежь быстро и качественно осваивает этот инструмент. Их контент разлетается в социальных сетях по всему миру, благодаря этому другие страны знакомятся с российской Арктикой. В том же Анабарском районе есть несколько вокально-инструментальных ансамблей. Они уже создают музыку с использованием нейросетей. Это очень талантливые ребята, у них есть свои песни, но теперь они расширяют границы своего творчества, делают его разнообразнее за счет новых технологий.
Есть и другие сферы применения ИИ. Например, если мы говорим о продаже продукции оленеводства, охоты, дикоросов и других товаров, их надо как-то продвигать. Сейчас основная торговля идет в интернете, на маркетплейсах. ИИ помогает изучать спрос, оценивать потребности, выстраивать логистику и так далее.
Бывший заместитель главы по социальному развитию Булунского района Владимир Милославский в свое время запатентовал бренды «Сделано в Арктике» и «Проверено Арктикой». Сейчас он работает над тем, чтобы получить международный патент. Владимир Милославский – человек, стремящийся улучшить жизнь людей. Он не ставит перед собой задачу извлечения прибыли из этих брендов, а наоборот, хочет помочь предпринимательству, среднему и малому бизнесу в Арктике. Этот знак могут получить товары и разработки, которые прошли испытания в суровых условиях Арктики. Первым ста предпринимателям дают просто бесплатно получить этот знак. Дальше это будет платно, но это будет достаточно символическая плата, чтобы людям не было накладно.
Если же говорить о выездной сессии Северного форума, посвященной ИИ, то на ней мы обсуждали возможность использования этого инструмента для подготовки кадров для Арктической зоны РФ в условиях нового рынка труда, меняющегося под влиянием цифровых технологий. Мы обсуждали, как должна измениться сама система образования и подготовки кадров с учетом внедрения новых технологий, какие профессии будут востребованы в ближайшее время.
– Что касается исконных методов хозяйствования, разве ИИ может их заменить?
– Нет, конечно! Оленеводы останутся. Роботы не будут бегать за оленями. Охотники останутся, рыбалка. Всё это будут делать люди, а не ИИ. В тех сферах, где что-то нужно делать руками, человек будет востребован всегда. Сюда же можно отнести креативную индустрию и экономику. В первую очередь, это народные промыслы. Пусть это будет небольшой объем товаров, но с элитным качеством.
На днях мы встречались с огромной транспортной инвестиционной компанией из Китая. Они смотрели, что можно и выгодно экспортировать из России. При этом китайцы обращали внимание даже на такие вещи, как сувениры из мамонтовой кости. Мы говорили, что такое сырье со специальным разрешением вывозится за границу. Китайские мастера, используя современное оборудование, могут делать разные вещи. Но наши партнеры сказали: «Это возможно, но такие товары не будет цениться». Почему? Потому что все понимают, это изготовлено серийно, значит, это не интересно. То, что сделано конкретным человеком, будет цениться намного выше, чем сделанное ИИ или роботом, даже если ручная работа будет выглядеть не столь изысканно. Зато в эту вещь вложены душа, эмоции человека, который над ней работал.
– Владимир Николаевич, и в завершение нашей беседы задам вопрос относительно форума, в котором вы всегда принимаете участие. На ваш взгляд, в чем заключается ценность ФАКСТа?
– В определенный момент в России стало появляться большое количество ассоциаций и консорциумов, которые связаны с исследованием и освоением Арктики. Эта деятельность была никак не синхронизирована. Томский госуниверситет выступил с идеей раз в год собираться на одной площадке, чтобы иметь возможность «сверить часы». Это было очень правильное решение. Форум позволяет, во-первых, налаживать новые рабочие связи, во-вторых – корректировать исследовательскую повестку так, чтобы не дублировать друг друга, объединять усилия для получения тех результатов, которые важны для решения проблем и повышения качества жизни в Арктике.